Читаем без скачивания Роботы утренней зари [ Сборник] - Айзек Азимов

— Тогда закругляйтесь, пока вы на коне. Особа, которая уже встает, наш ведущий ястреб. Вам нет нужды стоять против него. Скажите, что вы устали и сядьте. Со стариком Бастермейном мы управимся сами.

— Но я не устала, — возразила Глэдия. — Мне самой интересно.

Человек, вставший теперь перед ней почти у самой сцены, был высок и крепок, с нависшими над глазами седыми бровями. Редкие волосы были белыми, одежды — тускло-черными, белые полосы сбегали вниз по рукавам и штанинам брюк, как бы устанавливая резкие границы его тела. Голос его был низким и музыкальным:

— Меня зовут Томас Бастермейн, я известен еще как Старик, наверное, потому, что кое-кто не хочет, чтобы я слишком заживался. Не знаю, как обращаться к вам, поскольку у вас вроде бы нет фамилии, а я не так хорошо знаком с вами, чтобы звать вас по имени. Честно говоря, я и не хочу быть хорошо знакомым с вами. Похоже, вы помогли спасти наш корабль на вашей планете от ловушек и оружия, поставленных вашим же народом, и мы вам за это благодарны, а вы в ответ принялись болтать насчет дружбы и родства. Чистое лицемерие! Когда ваш народ считал себя родным нам? Когда космониты чувствовали, что имеют какое-то отношение к Земле и к ее народу? Конечно, космониты — потомки землян. Мы этого не забываем и помним, что вы забыли это. Больше двух столетий космониты правили Землей и относились к землянам, как к отвратительным короткоживущим больным животным. Теперь, когда мы становимся силой, вы протягиваете нам руку дружбы, но рука эта в перчатке, как и ваши руки. Вы, небось, не забыли вставить в нос фильтры? Правильно?

Глэдия подняла руки.

— Возможно, люди в зале и тем более те, кто видит меня по гиперволне, не знают, что я в перчатках. Их не заметно, но они есть, и я этого не отрицаю. И носовые фильтры, чтобы при дыхании попало меньше пыли и Микроорганизмов. И моюсь я чаще, чем это требуется для чистоты. Этого я тоже не отрицаю. Но это результат моих недостатков, а не ваших. У меня слабая иммунная система. Моя жизнь слишком комфортабельна, и я подвергалась очень малым опасностям. Не я это выбирала, но я должна платить за это. Что сделал бы любой из вас, окажись он в моем положении? Что сделали бы в частности Вы, мистер Бастермейн?

Бастермейн угрюмо ответил:

— Я сделал бы то же, что и вы, и рассматривал бы это как признак слабости, непригодности к жизни, а следовательно, обязан был бы уступить дорогу более сильным. Женщина, вы говорите о родстве с нами. Вы мне не родня, вы из тех, кто пытался уничтожить нас, когда имел силу, а ослабев, заискивает перед нами.

В зале началось явно недружелюбное движение, но Бастермейн держался твердо. Глэдия мягко спросила:

— Вы помните зло, которое мы причинили вам, когда были сильны?

— Не думайте, что мы забудем. Мы помним об этом всегда.

— Прекрасно! Значит, вы знаете, как этого избежать» Вы знаете, что очень плохо, когда сильные подавляют слабых, и, значит, когда картина переворачивается, когда вы сильны, а мы слабы, вы не будете подавлять нас.

— Ну, ну, слышал я такие аргументы. Когда вы были сильны, вы знать не знали о морали, а теперь хватаетесь за нее.

— Однако, вы, когда были слабы, все знали о морали, и были потрясены поведением сильных, а теперь, став сильными, вы забываете о морали.

— Вы получили то, что заслужили, — сказал Бастермейн.

Он поднял кулак.

— Вы хотели бы дать то, что вам кажется заслуженным, — сказала Глэдия.

Она протянула как бы обнимающие руки:

— Поскольку каждый может думать о мести за какую-то прошлую несправедливость, ваши слова говорят о праве сильного давить на слабого. Если вы так говорите, вы оправдываете космонитов прошлого, так что теперь вам не на что жаловаться, а я говорю, что давление несправедливо, если вы примените его в будущем. К сожалению, вы не можете изменить прошлое, но пока мы можем решать, что должно быть в будущем.

Глэдия сделала паузу и, поскольку Бастермейн сразу не ответил, продолжала:

— Кто из вас хочет Галактику, а не бесконечно повторяющуюся дурную страну?

Раздались аплодисменты, но Бастермейн вскинул руки и зычно закричал:

— Подождите, не будьте дураками! Прекратите!

Медленно воцарилось спокойствие, и Бастермейн заговорил:

— Неужели вы думаете, что женщина верит тому, что говорит? Неужели вы думаете, что космониты хотят нам сделать что-то доброе? Они все еще думают, что они сильны, они по-прежнему презирают нас и намерены уничтожить, если мы первыми не уничтожим их. Эта женщина приехала сюда, и мы, как дураки, приветствуем ее. Нет, давайте проверим ее слова. Пусть кто-нибудь из вас попросит разрешения посетить Внешний Мир, и посмотрим, получит ли он его. Если за вами стоит планета, если вы можете быть угрозой, как был капитан Бейли, тогда вам позволят высадится, но как с вами будут обращаться? Спросите капитана, отнеслись ли к нему по-родственному. Эта женщина — лицемерна, несмотря на все ее слова, нет, именно из-за ее слов. Они как раз и доказывают лицемерие. Она скулит тут насчет своей иммунной системы и говорит, что должна защищать себя от опасности заражения. Ну, конечно, она делает это не потому, что считает всех нас грязными и заразными, такая мысль не приходила ей в голову! Она жалуется на свою пассивную жизнь, защищенную от всяких бед и неудач, слишком хорошо организованную обществом и толпой чрезмерно заботливых роботов. Как она, наверное, ненавидит их! Но что угрожает ей здесь? Какие беды могут настигнуть ее на нашей планете? Однако она привезла с собой двух роботов. Мы собрались в этом зале, чтобы почтить ее, а она привела даже сюда своих роботов, они сидят позади нее на возвышении. Теперь, когда всюду свет, вы видите их. Один — имитация человека Р. Дэниел Оливо, а другой — бесценный робот, явно металлический Р. Жискар Ривентлов. Приветствуйте их, мои дорогие соотечественники! Бот они-то и есть родня этой женщины!

— Шах и мат! — шепотом простонал Д.Ж..

— Еще нет, — сказала Глэдия.

Бее стали вытягивать шеи, словно всех сразу одолел зуд, и слово «робот» шепотом прокатилось по всему залу.

— Бы можете увидеть их без затруднения, — сказала Глэдия. — Жискар, Дэниел, встаньте!

Оба робота встали позади нее.

— Встаньте рядом со мной, чтобы я не заслоняла вас собой. А теперь позвольте мне кое-что пояснить вам всем. Эти два робота приехали со мной не для того, чтобы прислуживать мне. Да, они помогают вести мой дом на Авроре вместе с пятьюдесятью другими роботами, и я не делаю сама то, что могут сделать для меня роботы. Таков обычай в том мире, где я живу. Роботы различны по сложности, по способностям, и эти два — особо высоки в этих отношениях, в особенности Дэниел, разум которого очень близок к человеческому в тех областях, где такое сравнение возможно. Я взяла с собой только Дэниел а и Жискара, но они не так уж много служат мне. Если хотите знать, я одеваюсь сама, сама пользуюсь столовыми приборами, когда ем, и хожу сама, не заставляя себя носить. Пользуюсь ли я ими для личной защиты? Нет. Они защищают меня, это верно, но также будут защищать любого человека, нуждающегося в защите. Совсем недавно на Солярии Дэниел сделал все, что мог, защищая капитана Бейли, и готов был отдать свое существование, чтобы защитить меня. Без него корабль не был бы спасен. Конечно, на этом возвышении мне не нужна защита: здесь во всю его длину протянуто силовое поле. Оно здесь не по моему требованию, но оно здесь, и дает мне необходимую защиту. Тогда зачем же здесь мои роботы? Те из вас, кто знает историю Илайджа Бейли, освободившего Землю от космонитских правителей, положившего начало новой политике Поселенчества, и его сына, который привел людей на Бейлимир — иначе, почему бы так назвали планету — знают, что еще до знакомства со мной Илайдж Бейли работал вместе с Дэниелом. Он работал с ним на Земле, на Солярии, на Авроре, в каждом из своих трех великих дел. Для Дэниела Илайдж Бейли был всегда «партнер Илайдж». Не знаю, есть ли это в биографии Илайджа Бейли, но вы можете мне поверить. Хотя Илайдж Бейли, будучи землянином, сначала сильно недолюбливал Дэниела, потом между ними возникла дружба. Когда Илайдж Бейли умирал здесь, на этой планете около ста шестидесяти лет назад, когда здесь была лишь кучка примитивных домиков с палисадниками, в эти последние минуты с ним был его сын, и не я…